Зимние потери арт-мира Нью-Йорка
"Палаццо Дукале" Клода МонеНачало года в арт-мире Нью-Йорка ознаменовалось обильными снегопадами и сугробами, которые перекрыли доступ к очагам культуры. Жители и гости Большого ледяного яблока повели себя на удивление разумно: решили не заморачиваться и не штурмовать выставочные пространства. Для платных музеев такое поведение пробило брешь в бюджете, а субсидированные и частные галереи перекрестились, что не будет исков от поскользнувшихся и ушибленных, — и даже на время закрылись.
Что потеряли любители искусства в январе из-за ледяных торосов по всему городу? Венецианские зарисовки Клода Моне в Бруклинском музее. Можно пережить? Вполне: всё равно не запомнятся — так же, как его лилии в трясине пруда в Живерни. Массивную экспозицию американского классика концептуализма Мэн Рэя в Метрополитен-музее. Жалко? Да, но не очень. В какой американский музей ни зайдёте — всегда будут его работы, причём в изрядном количестве. Сто работ Ренуара на бумаге в Библиотеке Моргана. Приятно посмотреть в спокойной обстановке, почувствовать себя знатоком, даже снобом. Думаю, кое-кто всё же добрался.
Выставка Renoir Drawings The Morgan Library & Museum
Sixties Surreal — выставка искусства 1960-х в Whitney Museum — сильно на любителя сюра, а его в этом музее и без неё много. Не последняя, хотя мне лично жалко, что прошла мимо.
Nancy Graves, Camel VI, Camel VII and Camel VIII, 1968—69. Artwork © 2025 Nancy Graves Foundation / Licensed by VAGA at Artists Rights Society (ARS), NY. Photograph by Gus Powell, digital image © Whitney Museum of American Art
Реально жалко было пропустить в начале января ежегодную и самую старую в стране выставку The Winter Show at the Park Avenue Armory. Это живое общение коллекционеров и арт-дилеров, формирование художественного рынка, ценообразование в арт-бизнесе, редкие живописные работы и интрига их провенанса. К весне грядут другие крупные арт-шоу, такие как Affordable Art Fair New York (18—22 марта) и прочие — с более примитивной концепцией: желанием продать под любым (даже таким обидным, как Affordable Art) лозунгом. Там будет многолюдно, шумно и весело. Как в Диснейленде.
AP Photo/Mary Altaffer
Дамские сумки бренда «Эрмес», выставленные в январе на продажу в новом помещении аукционного дома «Сотбис», — это, безусловно, художественный перформанс с уверенным коммерческим финалом. И никакой снег не помешал этому случиться. «Эрмес» — это недосягаемый стиль жизни, не просто красивый — альтернативный. Его создатели великодушны к нам — не альтернативщикам — и дают возможность не только посмотреть, но и пощупать свои артефакты.
Кстати, в рамках предпродажных аукционных выставок все лоты, включая живописные и ювелирные, можно трогать, примерять и разглядывать с лупой на предмет изъянов. Многие пользуются этим только ради того, чтобы потом, подойдя к картине в экспозиции какого-нибудь музея, невзначай заметить: «У неё подрамник треснутый. Я когда-то чуть занозу не посадил!» Красивый ход. Не благодарите.
REMOVES REFERENCE TO ORIGINAL BIRKIN BAG — Visitors look at the Birkin bag given to Jane Birkin by Hermès in 2003, during Sotheby’s Abu Dhabi Collector’s week in Abu Dhabi, United Arab Emirates, Wednesday, Dec. 3, 2025. (AP Photo/Altaf Qadri)
И вот тут хочу сразу развеять бытующий в народе миф: «если вы не посмотрели на какой-то шедевр, продающийся с аукциона, то уже не увидите его никогда». Почему вы так думаете? Мои наблюдения говорят совершенно об обратном. Если продаётся реальный шедевр — например, полотно кого-то из старых мастеров или импрессионистов первого ряда, — то музейная покупка в приоритете. Это негласный закон аукционных сделок. Шедевры часто не доходят до торгов: они продаются до них путём разовой сделки с музеем. Это гуманно по отношению к публике. И вы увидите этот шедевр под яркими софитами в музее — например, штата Техас. Обязательно увидите.
Если ценное художественное произведение покупает частное лицо, то работа всё равно будет выставлена: страховая компания потребует специальных условий хранения и должного уровня безопасности, а такие условия есть практически только в музеях.
Если произведение искусства не шедевральное, но всё же очень дорогое — денежно ёмкое, — то его перепродадут через год-два, и вы снова с ним встретитесь. Исчезают из поля зрения работы не выдающиеся, не имеющие финансовой устойчивости. Зачем они вам?
Ещё одно моё наблюдение, сформированное за последние несколько сезонов: всеобъемлющие знания о проходящих в городе художественных мероприятиях есть у огромного количества людей. Ясно, что на основе сведений, почерпнутых в интернете. Все всё знают: где, когда, на каком кураторском уровне и как пройти без билета. ИИ за секунду выдаёт сведения о самых малых и коротких выставках, однодневных экспозициях и коммерческих шоу. Народ впитывает эти знания — и на этом ограничивается, то есть на посещение сил уже не остаётся. Или просто уже неинтересно.
Зато советы в соцсетях льются рекой — именно от тех, кто даже не выходил из дома. В целом расширение информационного поля — явление полезное, но родился жанр арт-критики, основанный на мнении ИИ. Это плохо. Очень плохо. Это катастрофа. И что с этим делать, я пока не знаю.
AP Photo/Mary Altaffer
