Пекин вырывается: как США теряют инициативу в переговорах с Китаем по ключевым вопросам
США утратили значительную часть влияния на Китай: Вашингтон больше не контролирует, как и в какой степени будут применяться меры национальной безопасности, включая экспортные ограничения. Эта динамика закрепилась после всплеска торговой войны в 2025 году и не изменилась перед проходящим в эти дни саммитом президента США Дональда Трампа и председателя КНР Си Цзиньпина, говорится в статье Генриетты Левин для журнала Foreign Affairs. По мнению автора, Пекин получил возможность обменивать символические уступки США на стратегические преимущества, включая влияние на вопросы Тайваня и защиту технологий.
Левин — старший научный сотрудник Центра стратегических и международных исследований, а ранее занимала руководящие должности в Госдепартаменте США и Совете национальной безопасности.
Укрепление позиций Китая
Как пишет Левин, весной 2025 года Трамп фактически ввел торговое эмбарго против КНР, на которое Пекин ответил зеркальными мерами. Через несколько месяцев после этого президент США анонсировал идею G‑2 — партнерства двух стран. В последние недели он одновременно приглашал китайские военные корабли пройти через Ормузский пролив и угрожал ударами по танкерам, направляющимся в Китай.
В октябре 2025 года на саммите в Пусане США и Китай согласовали прекращение наиболее ограничительных мер, связанных с экспортом редкоземельных элементов и критически важных минералов. В обмен на это Вашингтон приостановил новые экспортные ограничения и отказался усиливать существующие, что дало Пекину фактическое право влиять на американскую политику национальной безопасности, включая технологии, кибербезопасность и нераспространение.
Однако ключевые изменения произошли скрытно: Китай установил влияние на то, как США будут применять экспортные ограничения и другие меры национальной безопасности. Вашингтон также отделил дипломатию с Пекином от глобального соревнования за влияние, что позволило Китаю использовать видимость сближения для укрепления своих позиций.
Вашингтон теперь ведет дипломатию с Китаем отдельно от глобальной стратегии: встречи с Пекином больше не используются для укрепления союзов и демонстрации поддержки партнеров в Азии. Например, поездка Трампа в Пекин — первая с 1998 года, когда президент США встречается только с китайскими лидерами, без посещения союзников или участия в многосторонних саммитах.
Пекин, в свою очередь, использует видимость сближения с США для укрепления влияния и подрыва доверия к Вашингтону среди союзников. Китайские чиновники рассчитывают получить от Трампа риторические уступки по Тайваню, что может ослабить позиции Тайваня и союзников США в регионе.
В отличие от предыдущих президентов, Трамп не разделяет повестку саммита на вопросы сотрудничества и разногласия, считая их взаимосвязанными. Он стремится решать все вопросы через личное взаимодействие с Си Цзиньпином, рассматривая все темы как взаимозависимые. В результате США могут идти на стратегические уступки по вопросам, определяющим конкуренцию на десятилетия вперёд, включая статус Тайваня и защиту технологий, в обмен на «быстрые победы» — например, закупку китайской сельхозпродукции или самолетов.
Роль ведущего дипломата в отношениях США и Китая фактически исполняет министр финансов Скотт Бессент, что усиливает перекос: его китайский коллега, вице-премьер Хэ Лифэн, одновременно ведет экономические переговоры и обеспечивает единую стратегическую линию Пекина.
Риски и последствия
США продолжают операции вокруг Тайваня и Южно-Китайского моря, проводят крупнейшие совместные учения с Филиппинами и продают вооружение Тайваню, но при этом явно демонстрируют апатию по ключевым стратегическим вопросам. Такая несогласованность между словом и делом повышает риск недопонимания, случайной эскалации или конфликта.
Рост уверенности Китая может подтолкнуть его к более активным действиям в Индо-Тихоокеанском регионе, создавая для США трудный выбор: противостоять Китаю и рисковать стабильностью двусторонних отношений или уступить, позволяя подорвать свои ключевые интересы. Автор подчёркивает, что для сохранения влияния США необходимо ясно демонстрировать силу, стратегическую целеустремлённость и долгосрочную приверженность своим интересам и безопасности союзников.
