Подорожают ли персидские ковры?
И да, и нет. Антикварные, винтажные и раритетные ковры, произведённые по технологиям школ Кашана, Исфахана, Кума, в силу обстоятельств оказались отрезанными от мирового рынка коллекционеров, и когда будут проложены новые логистические пути — пока не ясно. Но бытовые потребности среднего класса быстро насытятся «персидскими» коврами из Китая, Турции и Индии, и цены на них могут стремительно упасть. Такое в истории уже бывало — например, с немецким фарфором.
Между тем американские граждане внезапно нашли на глобусе Иран — вместо Персии — и задались вопросом: где же в США локализуется иранская диаспора со своими коврами? Нет, конечно, мы все знали — и про шаха, и про радикальный ислам, и про финансирование «Хезболлы», и про иранское кино — прорывное, оппозиционное… Но так устроена Америка: пока не грянет — глобус не достанем. Достали же глобус Украины — достанем и персидский.
Несомненно, что искать иранскую диаспору в США многие начали из чувства самосохранения: словосочетание «мировой терроризм» давно ассоциируется с Ираном и чтобы он не стал «домашним», то есть не развернулся бы на нашей улице, хочется понять, где потенциальные очаги. Оказалось — в Нью-Йорке и Калифорнии. Угадать было несложно.
Устройство иранских общин на разных побережьях отличается — причём, принципиально. В Калифорнии, в Лос-Анджелесе, существует Tehrangeles — локализованное проживание с культурными и этническими центрами. Понятно, что такой объект контролировать легче, чем рассеянное проживание иранцев в штате Нью-Йорк. Исторически сложилось так, что после Исламской революции 1979 года прибывшие иммигранты искали спокойные районы для жизни. Манхэттен в те времена таковым не считался, и они расселились по Бруклину (около 3 400 человек сегодня) и Квинсу (около 2 800), но сгруппировались на Лонг-Айленде — в графстве Нассау, вокруг района North Hempstead.
Ключевыми центрами иранской жизни стали города Грейт-Нек (до 20% населения имеют иранское происхождение) и Кингс-Пойнт (до 30% — иранские корни), а также соседние деревни для миллионеров типа old money — Рослин-Хайтс, Сэддл-Рок, Олд-Уэстбери и др. Численность диаспоры точно подсчитать сложно: люди часто путают в анкетах «гражданство» и «происхождение», но в целом речь идёт примерно о 10 тысячах человек. За прошедшие годы сформировались ирано-еврейские (персидско-еврейские) семьи, появились синагоги, частные школы и устойчивые социальные сети. Лонг-айлендская иранская община считается устоявшейся и довольно закрытой.
Если углубляться в социальный аспект, то часто отмечают: нью-йоркская иранская община менее заметна, но более элитна и профессиональна. В её составе — врачи, юристы, учёные, сотрудники университетов. Есть коллекционеры искусства (мне, во всяком случае, известны). В отличие от лос-анджелесской общины, нью-йоркские иранцы меньше тяготеют к «уличной» культуре и предпочитают частную жизнь.
Но Манхэттен остаётся для диаспоры точкой притяжения — прежде всего в культурном смысле. В том числе и для собственной иранской культуры.
Iranian American Society of New York — одна из крупнейших организаций диаспоры. Она существует с 1980-х годов и занимается сохранением персидской культуры: проводит фестивали, концерты, образовательные программы.
Iman Cultural Center — культурно-религиозный центр, где проходят лекции, курсы персидского языка, благотворительные вечера, дискуссии. Праздники Nowruz и Yalda Night традиционно отмечаются во всех диаспорных центрах; там же проходят концерты иранской музыки, гала-вечера, молебны и другие культурные и религиозные мероприятия.
Но сегодня война диктует свои мотивы. Вместо привычных культурных программ чаще проходят вигилии и памятные собрания. Например, в Манхэттене состоялось небольшое бдение сторонников иранского руководства после гибели верховного лидера — оно закончилось столкновениями с противниками режима. Проходят демонстрации и контрдемонстрации — как против войны, так и в поддержку ударов по иранскому режиму.
В Нью-Йорке полиция усилила охрану так называемых sensitive sites — дипломатических миссий, религиозных и культурных учреждений, связанных с Ближним Востоком и еврейскими общинами. Это связано с риском протестов и возможных нападений на фоне войны.
Очень быстро выяснилось, что иранская община в Нью-Йорке глубоко разделена во мнениях относительно самой сути происходящего. Этот раскол оказался не ситуативным, а политическим — и его последствия пока трудно предсказать.
Будем надеяться, что Нью-Йорк минует волна терроризма — и тогда мы, возможно, скажем за это огромное человеческое спасибо мэру Зохрану Мамдани. Но иранская диаспора уже не будет прежней. И это важно: американские иранцы давно вышли за пределы «национальной местечковости» и стали частью культурной и социальной жизни страны. Более того — частью глобального арт-мира, пусть и с сохранением собственной политической оптики.
Вот какие ещё инициативы иранской среды существуют в Нью-Йорке:
- NYU Iranian Studies Initiative — академическая программа, посвящённая истории, культуре и политике Ирана
- Leila Heller Gallery — одна из главных галерей, представляющих художников из Ирана и диаспоры. Здесь проходили выставки вроде “Tehran—New York”
- Noor Theatre Company — театральная компания, работающая с авторами из стран Ближнего Востока
- Salomon Arts Gallery — здесь проходил проект Nomads of Persia художника Firouz FarmanFarmaian, посвящённый кочевым культурам Персии и опыту изгнания
- Culture Lab LIC — громкая выставка Anonymously from Iran, посвящённая голосам иранских женщин (инсталляции, видео-арт, фотография).
Интересная особенность иранской арт-сцены Нью-Йорка — в её транснациональности. Многие художники живут между Нью-Йорком, Лондоном и Парижем, но не могут работать в Иране. Не каждая диаспора может сказать о себе подобное. Если невозможность работать на родине нам понятна, то возможность работать в Европе говорит и о социальном, и о материальном уровне иранской диаспоры. И тем не менее даже свободный европейский контекст не стирает из их искусства память о цензуре, о свободе слова, о правах женщин — и, конечно, о родине, какой бы она ни была сегодня.
Самыми известными художниками иранского происхождения в США являются Shirin Neshat и Y.Z. Kami.
Shirin Neshat — одна из самых влиятельных художниц современности. В центре её работ — положение женщин, политические репрессии, опыт эмиграции. Её выставка Born of Fire посвящена судьбам иранских женщин-политзаключённых.
View this post on Instagram
Y.Z. Kami работает между Нью-Йорком и долиной Гудзона (как он сам себя позиционирует). Не будем спорить. Его живопись вдохновлена персидской поэзией, исламской архитектурой и духовной философией. Он считается одним из самых «философских» художников диаспоры и выставляется в галерее Ларри Гагосяна — и к этому уже ничего не добавишь.
Скриншот @yzkamistudio/Instagram
А что до персидских ковров — то, пожалуй, надо брать. И молиться. Аллах велик.
